Горькое признание создателя “Серафимы прекрасной”: режиссеры перестали видеть человека за спецэффектами
Стремление заработать на кинопроизводстве любой ценой и превращение искусства в погоню за прибылью вызывает серьезные опасения у известного кинорежиссера, сценариста и заведующей кафедрой киноискусства МГИК Каринэ Фолиянц. Лауреат премии ТЭФИ за культовую многосерийную драму “Серафима прекрасная” подчеркнула, что для нее кинематограф всегда оставался личной историей и мощным инструментом воспитания души, а не просто развлекательным контентом.
В эксклюзивном интервью Pravda.Ru Каринэ Фолиянц рассказала о деградации смыслов в современной индустрии, специфике работы в Крыму и о том, почему она категорически отказывается снимать фильмы по чужим сценариям, предпочитая переносить на экран собственный жизненный опыт и семейные воспоминания.
— Каринэ, сегодня в режиссуру пришло столько женщин, как думаете чем это может быть чревато?
— Когда я поступала во ВГИК, это был 1989-й год, девчонок брали неохотно. “Девочка строит семью, не может посвятить себя полностью работе”, так считалось. Режиссура — как выяснилось — это очень тяжёлый физический труд: более 12 часов на площадке, умение “построить” все цеха. Да и многое другое. Сейчас, когда уже несколько лет преподаю, замечаю другую тенденцию: у нас учатся в основном девочки. Ну по крайней мере, половина группы — точно. И это, как правило, люди, не прошедшие “школу жизни” …
В наши годы на режиссуру и на сценарный не принимали тех, кто не поработал хотя бы год-два на производстве, и это было очень правильно. Сейчас — особенно на платное отделение — берут всех. На мой взгляд, это ужасно. Потому что человек, не видевший жизни, не знающий её вкуса, приходит со школьной скамьи — и ему практически не о чем говорить.
Самое главное, что я пытаюсь заложить в голову своим студентам: сценарист и режиссёр — это не просто записать в правильной форме историю, развести мизансцену, склеить все, озвучить… Нет! Это умение создать свой мир. А для этого надо очень много знать, уметь, много читать, видеть, и, самое главное — быть глубоким человеком. Мыслящим человеком. Для меня кино всегда было не “развлечением” в кавычках, а мощнейшим инструментом формирования человеческой личности.
И — да! Пресловутая, уже затёртая всеми фраза о том, что кино — важнейшее из искусств, она действительно гениальна. Смеяться тут не над чем. Кино приобрело немножко другие форматы — оно выходит в интернете, на платформах, по телевизору. Но это всё равно кино. Даже если телевизионное.
— Мы отошли от “женской темы”.
— Я никогда не разделяла кино на мужское и женское. А вот насчёт того, чтобы делать кино… — трудно девочкам? Трудно! Мне самой было очень трудно. Я задумалась об этой профессии, когда мне было 12 лет — и я посмотрела великолепный фильм “Достояние республики”. (Самое смешное, что потом я училась во ВГИКе у автора этой картины — Исая Кузнецова). Так вот тогда, в свои 12-13 лет, я, конечно же, ничего не понимала о профессии. И даже в 20, когда уже поступила, тоже не совсем всё понимала. Сейчас понимаю. Профессия тяжёлая — и морально, и физически. Требующая огромной отдачи, требующая сил, отречения от многого. Если девочки на это согласны — ну что ж, это их право. Право каждого человека выбирать себе дорогу.
Девочки то бывают очень сильные. Если у них есть “стержень”. И у меня есть такие студентки. И я ими горжусь. И мальчики есть хорошие.
Мои ребята-режиссёры за несколько лет обучения сняли около 80 учебных фильмов — документальных, игровых. Это не упражнения! Это фильмы. В том числе альманах по моим юношеским рассказам — получился целый полный метр из трех новелл. Я считаю, что это главное — практика! И я действительно много работаю с ними.
В нынешнем году провели первый фестиваль короткометражного кино “КИНОкадр МГИК”, где мои ребята взяли много призов — хотя жюри было не институтское, а люди из индустрии. Я ими горжусь.
— Вы, безусловно видите современные тенденции в кино. Как сегодня оно развивается?
— Только что прочитала очень хорошее интервью режиссёра, чьё творчество я очень уважаю — Павла Лунгина. Он замечательно сказал: российское кино перестало заниматься человеком. А кинематограф — это не только “аттракцион”, то попытка разгадать тайну человеческой личности.
Я хожу в кино. Обязана много смотреть. Но, в основном контент — только развлекательный. Это обидно.
Мы выросли в последнее время технически: у нас хорошие операторы, хорошие декорации, получше стала графика… Но одними техническими достижениями не обойтись!
Меня сегодня очень пугает самое главное желание — только сделать деньги на кино. Никогда не говорят: “Это замечательный фильм”. Говорят: “Он собрал такую-то кассу”. В советское время фильмы собирали безумную кассу — нынешним фаворитам и не снилось эта касса. Но при этом это были умные и яркие произведения искусства.
А ведь кино — мощнейший рычаг воздействия на человеческую душу. Почему же не воспользоваться им для воспитания настоящих, хороших людей? Вот мы говорим: надо Родину любить. Надо, конечно. Советское кино делало это блистательно. Хорошему стоит учиться…
Сейчас недаром подняли вопрос о кинообразовании. Я глубоко убеждена, что историю советского кино дети должны знать со школьных лет. Но речь идёт не просто о показах — речь идёт о системном подходе. Школьники должны учиться “читать” кино: понимать киноязык -анализировать сюжеты и поступки героев, соотносить их с нравственными нормами. Это не только вузы — педагоги школ должны давать им основы этого великого кино. Потому что в этом тоже есть патриотизм. Настоящий. Знать и любить своё прошлое — это не пустые слова. Иначе, повторю, без прошлого нет будущего. Кино — это не только технологии и спецэффекты. Это прежде всего человек, его душа, его правда.
Вот в сторону интереса к человеку, к его внутренней жизни, наверное, и надо двигаться.
— Почему вы работаете больше в телевизионном кино?
— Потому что в телевизионном многосерийном кино, которое было очень популярно ещё в Советском Союзе, именно на Первом канале у меня есть возможность говорить о серьёзных вещах. Говорить на очень большую аудиторию. Первый канал смотрят по всей стране. Если платформы — это всё-таки больше молодёжь и продвинутые технически люди, то провинция — я хорошо знаю провинцию — очень и очень смотрит телевизор. Для этой самой провинции я и работаю.
Есть тут свои подводные камни, но тем не менее для меня это единственный способ высказаться на ту тему, которая мне важна.
— Вы в кино 30 лет. Как складывались ваши отношения с продюсерами?
— Если я начну говорить о продюсерах плохо, со мной потом никто не захочет работать (смеётся). Но по-честному: мне невероятно повезло. С 2009 года и вплоть до пандемии я работала с тремя продюсерами. С каждым по очереди. И это были люди, которые меня понимали и уважали. Многое отдавали мне на откуп, где снимаем, кто в группе. Доверяли… Но я их и не подводила ни разу.
Меня никогда не мучили актёрскими кастингами. У нас было железное правило: если им нравится актёр, а мне нет — мы его не вызываем. Это неуважение по отношению к режиссёру. И наоборот: если мне нравится, а продюсеру не очень — мы тоже оставляем его в покое. Мы всегда находили консенсус. Наверное, у нас были общие взгляды и очень близкие вкусы. Среди молодёжи я пока таких продюсеров не нашла….
Главное в кино — получить удовольствие самому и передать его зрителю. Только когда тебе комфортно и интересно, ты можешь дать что‑то настоящее. И ещё: идеи всех моих фильмов — мои. Я не пишу на заказ, не пользуюсь продюсерскими задумками. Я приношу своё. Свою мысль. Свой сценарий. И в этом моё счастье.
Найти своего человека в кино — это самое важное. Своего продюсера, своего оператора, своего художника, своих актёров. И тогда съёмочный процесс превращается в большой период счастья, о котором потом долго скучаешь.
— Вы снимаете только по собственным сценариям. Это принципиальная позиция?
— Это принципиальная позиция. Я не могу снимать чужой текст — он мне не резонирует. Моя история всегда рождается из одной фразы или даже запаха. Могу идти по улице, услышать обрывок разговора — и у меня в голове уже складывается характер, судьба. Не пишу под тренды, пишу то, что сама хочу увидеть на экране. Я приношу свою мысль, свою идею, свой сценарий. Это моя основа. Не работаю на заказ, не пользуюсь продюсерскими задумками. Всё, что я снимаю, — моё. И в этом моё счастье и моя свобода.
— А как вы работаете с актёрами?
— Для меня актёр — это не просто исполнитель, это соавтор. Не выношу, когда актёр механически читает текст. Мне нужно, чтобы он прожил эту жизнь, чтобы я видела, как у него в глазах меняется свет. Когда мы находим это взаимное доверие, возникает то самое кино, за которое не стыдно. Никогда не предлагаю своим актёрам одинаковые роли. Они играют у меня то негодяев, то ангелов, то комедию, то трагедию. Я не эксплуатирую их, не выдавливаю из них одну и ту же краску. Мы растём вместе, развиваемся. И, конечно же, становимся друзьями. Это не просто дружба — это нечто большее, чем дружба. Это общий путь, общее дыхание. Когда актёр чувствует, что ему доверяют, он раскрывается полностью.
— У вас есть фильм, который стал по-настоящему народным?
— Многосерийный фильм “Серафима прекрасная”, который вышел на Первом в 2011 году. И его повторяли много раз. И другие каналы часто крутят. До сих пор получаю письма. Люди пишут, что пересматривают, что плачут, что узнают в героине себя, своих мам, бабушек. Для меня это самое дорогое признание — не награды, не рецензии, даже не статуэтка Орфея, которая стоит на тумбочке, а то, когда спустя годы тебе пишет незнакомая женщина из маленького города и говорит: “Спасибо, что вы показали такую русскую женщину, сильную и ранимую одновременно”. Многие сейчас боятся этой темы — народности, глубины. А бояться не надо. Потому что это — наша правда, наша боль и наша красота.
С актрисой Екатериной Порубель мы работали удивительно легко и трепетно. Она — абсолютный профессионал, который на площадке делает всё, что ты просишь, и при этом приносит столько своей искренней правды. Она городская, но в этой роли она стала воплощением деревенской женщины — сильной, противоречивой и невероятно стойкой одновременно. Она старалась так, что мы все на площадке плакали, и она заслуженно получила ТЭФИ за лучшую женскую роль.
Важно подчеркнуть: идея “Серафимы”, как и идеи всех моих фильмов, — моя. И по этой книге вышел мой книжный роман, который также пользовался и пользуется большим спросом.
— Какие темы вас волнуют сегодня в кино?
— По сути, меня всегда волновало одно — это человеческие отношения, экзамен, который жизнь устраивает каждому из нас. Помимо классиков, обожаю фильмы режиссёра, не самого известного, но замечательного — Ильи Авербаха. Его “Объяснение в любви”, “Голос”, “Чужие письма”, и особенно “Монолог” … И знаете, когда стала показывать эти фильмы своим студентам, увидела, как они тоже проникаются этим.
Меня не увлекают детективы или чисто сюжетные приключения. Местами, кусочками — да, экшен может быть нужен. Но самое стоящее, самое главное, о чём писал, например, мой любимый писатель Константин Паустовский — это человек. Его часто позиционируют просто как певца природы, но это не так. Паустовский писал историю человеческих чувств. В каждом его рассказе, в каждой повести она есть. И я мечтала бы снимать именно такое кино.
Но не экранизации. Из его алмазной прозы делать кино очень трудно. У меня есть свои, очень личные истории. Я пишу их, у меня есть книги рассказов, повестей, а из них делаю сценарии.
До сих пор так и не определилась — что мне интереснее, писать или снимать. Абсолютно все мои фильмы сняты по моим сценариям. Трижды продавала свои сценарии другим режиссерам — и честно: горько жалела об этом. Больше постараюсь этого не делать.
— Какие фильмы вы мечтаете снять?
— У меня очень много готового материала. Есть сценарий про Айвазовского. Для меня это не просто художник, а человек, который всю жизнь служил людям. Знаю его биографию досконально, и мне интересно исследовать не только его творчество, но и его жизнь — как он жил в Феодосии, как помогал городу, как отдавал себя людям. Это пример служения, доброты, умения отдавать. Он для меня всегда будет одним из самых ярких примеров того, как человек может быть светом для других.
И конечно, хочу снимать фильмы по маминым рассказам. Мои родители родились в тридцатые годы, и они были детьми войны. Меня они произвели на свет в очень позднем возрасте, поэтому застала их уже взрослыми, они дожили до глубокой старости и всё видели, всё замечательно помнили. Они не были людьми искусства, но именно они подарили мне умение любить мир, и отчасти — мою профессию, потому что они знали и любили кино, музыку, театр и литературу.
Мама застала войну в городе Донецке — тогда он назывался Сталино. Она оставила воспоминания о том, как они бежали из города во время войны. Они бежали на подводе через поля… На бреющем полёте над ними спустился фашистский бомбардировщик и бомбил мирных людей, а они прятались в кукурузе. Бабушка накрыла детей своим телом. И к счастью — все выжили.
Сорок дней они добирались до города Баку, где жила моя прабабушка. И в этом же дворе жил мой отец. Так эти маленькие дети встретились. Им было тогда по 10-12 лет. Они все помнили. И как ни странно — эту детскую любовь они пронесли через всю жизнь. У меня была интереснейшая семья. И интереснейшая история. Я записала все воспоминания — и мамины, и папины, и бабушкины. Это бесценный материал. У меня вышла книга “Сад Март”. Книга о маме и ее детстве. По мотивам этих рассказов сделала несколько сценариев, и это очень интересно. Потому что это — правда, которую нельзя придумать. Это — то, что хочу передать зрителю. Не просто историю, а судьбу, дыхание, боль и надежду.
— Каринэ, вы сняли в Крыму около десяти проектов целиком или частично: “Серафима прекрасная”, “Единственный мой грех”, “Сезон любви”, “Три королевы”, “Там, где ты”, “Пармские фиалки” и другие. Почему это место так привлекает вас как режиссёра?
— Крым для меня — это не просто локация. Это соавтор. Там особый свет, особый воздух, особый ритм жизни. Природа там сама диктует настроение кадра — она и трагичная, и лирическая, и величественная одновременно. Мне важно, чтобы место, где происходит действие, становилось частью внутреннего мира героев. Крым это умеет. Там море, скалы, степи — каждый пейзаж как характер.
Но есть и другая, очень личная причина. Это память о детстве. Мы часто отдыхали в Крыму с мамой, папой и братиком. Я помню тот запах моря, нагретых камней, пыльных акаций. Мне всегда не хватает моря, юга, тёплого ветра. Всегда, сколько себя помню. И когда приезжаю в Крым, возвращаюсь в ту пору, когда рядом были они. Это не просто география — это время, к которому могу прикоснуться через воздух и свет.
Особенно Феодосия. Она стала для меня родным домом. Это город, где меня знают и любят. Я иду по улице — меня окликают, останавливают, со мной здороваются, общаются. Я привыкла к такой открытости, потому что сама родом из Баку — там была такая же яркая, живая, уличная жизнь, такая же щедрость на общение, на тепло. В мегаполисе этого нет. В большом городе ты теряешься в толпе, а в Феодосии — ты свой. Поэтому Феодосия для меня — отдохновение. Место, где наполняюсь силой. Моя, если можно так сказать, вторая родина. И наверное, поэтому мои герои там так органично существуют — потому что сама там дышу полной грудью.
И ещё один важный момент: когда снимаю в Крыму, у меня нет ощущения, что я на работе. Есть ощущение, что я дома. Хотя съёмки бывают тяжелыми — по 15 часов, погода меняется, свет меняется, бывают довольно далёкие переезды. Но это всё не сложно, потому что, когда ты живёшь в красоте — ничего не сложно. Мне повезло: у меня в Крыму живёт съёмочная группа, и продюсеру не надо оплачивать командировочные, заботиться о том, кто когда приедет и уедет. Кроме основных актёров — все там. Я к ним привыкла. Это очень хорошие люди, хорошие специалисты.
Ужасно жаль, что пропала Ялтинская киностудия. Она действительно могла стать российским Голливудом. Там были все специалисты. Очень жаль, что всё это ушло в небытие. Но, возможно, когда-нибудь до этого дойдут руки, и благодаря России киностудия восстановиться. А я обязательно вернусь в Крым — и как режиссёр, и как зритель. И обязательно буду снимать там снова, потому что Крым — это не просто место. Это моя любовь.
Оперативные новости
Не пропусти важное
Автор Анжела Якубовская
Куратор Дарья Митина
Добавить комментарий